Многие мечтают о деревянном домике, чтобы с сосновым запахом, печкой и резными окошками. И хотя объявления «дом под ключ» висят на каждом столбе, цены на них кусаются. А вот наши деды сами их строили! Причем c началом зимы начинали заниматься заготовкой брусьев. Известно ведь: чтобы деревянная хата простояла долго, пилить дерево нужно, когда оно спит. В древесине в это время приостанавливается движение соков и нет вредителей, поэтому родным стенам ни трещины, ни шашель не страшны!
Стены росли вместе с молодым месяцем
С возведением хаты в традиционной культуре связано много правил. Некоторые из них практические, остальные, как многие бы нынче сказали, — предрассудки. Нам сегодня кажется странным, что деды перед тем, как ставить дом, скрупулезно подбирали под него место. Не то что нынче: где дали участок — там живи и радуйся, что землю выделили. Даже если вековать придется в хате, что стоит на перекрестке, на месте, где в дерево попала молния или оно засохло, где была свалка или захоронение, покалечился или погиб человек…
Подобных геопатогенных зон наши предки чурались и присматривали так называемое чистое место. Вот несколько способов такого поиска. Облюбовав участок под застройку, хозяин мастерил там временную хибару и запускал в нее скотину на ночь: где постоянно ложилась корова, там и строили дом (в этом, между прочим, есть прагматический смысл — животные чувствуют места, где нет поверхностных родников, а значит, дом будет сухим, и в стенах не заведется грибок). На Гуцульщине присматривались, есть ли поблизости муравейник — наличие последнего предвещало добрый приплод домашней скотине и птице. Но чаще всего чистое место искали с помощью святого хлеба. На предполагаемом месте будущего дома по четырем углам ставили пампушки или насыпали кучки зерна. Если за ночь зерно не убывало или хлеб не исчезал, значит, можно строиться. В противном случае искали другой участок.
Не думайте, что на этом символические действия при постройке жилья заканчивались. Каждый этап возведения хаты сопровождался каким-либо ритуалом, призванным освятить новый дом. Как правило, при его закладке под первый угол — «покутний» (в нем затем вешали иконы и домашние обереги) — клали деньги и шерсть, «чтоб велось», иногда кусочек хлеба и соль — в жертву духам будущего жилища. Первый камень или первый деревянный кол закладывал лично хозяин. Стройку начинали на молодой растущий месяц — никогда не наоборот. Но самым величественным был обряд опускания сволока на стены (это несущая балка, на которой держалась крыша): мастера поднимали его на рушниках, и при установке следили — не дай бог, стукнуть, иначе «печь будет курная». Мастера обязательно оставляли или немазаной часть стены или непокрытой часть крыши — через это отверстие должно было вылететь из дома все зло. Ну а по завершении строительства на гребне крыши ставили «квитку» — букет из злаковых и других растений, символ древа жизни.
Очищение огнем всех входящих
«Почему все так сложно? — спросите вы. — Нельзя ли просто возвести стены, отпраздновать новоселье, пригласить попа, чтоб освятил, и так жить?» Никак нет, уверяют этнологи, ведь для украинца жилище всегда было маленькой моделью большого святого, сотворенного Богом мира. В этом заверил меня старший научный сотрудник киевского скансена Сергей Верговский (кстати, Сергей Владимирович за то, что в свое время собрал музей под открытым небом из украинских традиционных хат, был удостоен Госпремии СССР в области архитектуры).
— Это доказывает сама форма хаты: как бы ни менялось жилье в процессе эволюции архитектурных форм, оно до сих пор остается конусообразно вытянутым вверх. Крыша и сегодня называется «горище» или «гора», то есть прямо указывает на высший, небесный мир, — объяснил мне Сергей Верговский. — Еще одно доказательство этому — сволок, который был отображением центра мира в хате. Его всегда украшали священными резными знаками (орнаментом сосенки, сваргами, бесконечником).
Также сволок называли «дедом», рассказал Сергей Владимирович. Эту балку считали настоящим членом семьи, только живущим «не здесь», не в этом мире. У сволока есть голова, а сам же он являл собой семейный портрет, который иногда писали на протяжении всей жизни рода: когда кто-то умирал, на голове сволока делали зарубки — «зубы». По их количеству можно было узнать, сколько предков имеет этот род, сколько в нем поколений…
— Сволок одухотворял и оберегал свой род. Древние знали, что духи предков заботятся о них, освящают. А освященного человека ни телесная, ни духовная болезнь не возьмет. Я считаю, что эта вера в предков — более совершенная позиция защиты полноценного бытия в доме, чем современный принцип прагматичного комфорта.
О защите рода, живущего в хате, заботился не только сволок. Внешней обороной, так сказать, служила «призьба» (невысокая земляная насыпь по периметру стен хаты), ее всегда подводили красной охрой, это символизировало очищение огнем всех входящих.
Заметили специалисты, что в традиционном жилище соблюдается священное число три. Этнолог Архип Данилюк говорит, что по вертикали дом делится на три части: призьба, стены и крыша, в жилой комнате было, как правило, три окна, которые, в свою очередь, делились на три части, да и сама хата была трехкамерной (дом, сени, камора). Три яруса жилищного пространства символизировали подземный, людской и небесный мир , языческую Навь, Явь и Правь. Как видим, на самом деле каждая хата — это особый микрокосмос, в замкнутом пространстве которого проходит жизнь одного рода.
Татьяна КОГУТИЧ
Фото Александра ЛУКЬЯНЕНКО
Источник: МедиаХолдинг «Вечерние Вести»
Очень интересная статья! Скажите, пожалуйста, были ли правила функционального деления пространства комнаты – например, в правом дальнем углу иконы, в другом месте печь, обеденный стол и другие? Было ли определенные места для книг- библии, амбарных книг, светских книг?